Просто война

Просто война

Ф. Маркова

Юбилей есть юбилей, это всегда торжество. Стократ торжество — двадцатипятилетие великой и беспримерной победы нашего народа над фашистской Германией. Торжество советских людей и всего прогрессивного человечества, спасенного от порабощения. В такой день самое время звучать фанфарам. И их громкое пение будет лишь законной данью благодарной человеческой памяти бессмертному подвигу героев.

Поэтому среди фильмов о Великой Отечественной, выпущенных в юбилейный год, оказалось немало крупных, широкого эпического охвата произведений громкого, мажорного звучания. Громкого в лучшем смысле этого слова. Пафос победы, трудной и радостной, масштаб сражения, его глобальный смысл для судеб всех людей, для дальнейшего хода их материальной и духовной жизни прозвучал в них в полную силу, убедительно и ярко. К их числу относятся прежде всего киноэпопея Озерова «Освобождение», интереснейший художественно-документальный фильм Чухрая «Память» и некоторые другие.

Значение этого вклада в художественную кино-летопись войны трудно переоценить, ибо эти произведения отвечают на вопрос, который всегда будет интересен современникам и потомкам: как это было?

Хроникальный сюжет, делающий главным героем повествования самое событие, не предполагает, конечно, углубленной психологической трактовки образов, подробного исследования и пристального внимания к жизни человеческой души, разработки характеров. Перед авторами стоит иная художническая и философская задача. Вот почему закономерно и естественно одновременное появление целого ряда картин о войне, открывающих другую сторону темы, рассматривающих происходящее не сверху, а как бы снизу, или, точнее, изнутри. Ведь война — это люди. Сотни, тысячи, миллионы людей. Те, что мерзнут в окопах и землянках, штурмуют небо и бороздят океан. Они борются, горюют, мечтают, любят, во имя всего этого живут и умирают.

Исследование, тема которого могла бы быть сформулирована с научной сухостью как «война и человек», наверно, все же очень интересное и очень нужное исследование. Недаром оно ведется в нашей литературе и искусстве так долго и так последовательно. Где-то у его истоков романы В. Некрасова и Э. Казакевича, такие незабываемые фильмы, как «Солдаты» и «Баллада о солдате».

Известный французский режиссер Ив Чампи справедливо отмечает эту гуманистическую направленность нашего кино: «Даже говоря о таком страшном явлении, как война, советские кинематографисты сохраняют лирическую, человеческую интонацию».

Минувший кинематографический год принес целую серию фильмов такого плана. Среди них талантливая, взволнованная картина Хуциева «Был месяц май», поэтичная «Песнь о Маншук» казахского режиссера Бегалина и другие ленты, о которых хотелось бы сказать много добрых слов. О каждой в отдельности и обо всех вместе, какими бы различными они ни были. А они действительно разные, несхожие и, к счастью, не повторяющие друг друга.

Может быть, наиболее типичной по своей «человеческой интонации» оказалась картина, в целом, далеко не совершенная и вызвавшая серьезные нарекания критики,— «Пять дней отдыха», поставленная на «Мосфильме» режиссером Э. Гавриловым по сценарию И. Герасимова.

Главное обвинение в адрес авторов, брошенное, скажем, Д. Шацилло («Искусство не терпит приблизительности», журнал «Искусство кино», 1970, № 6), — «в фильме совершенно потеряна героическая интонация» — грешит, несомненно излишней категоричностью, хотя в чем-то и справедливо. Но при всем том и при всех издержках наивного мелодраматизма что-то подкупающее есть в этой картине… Что-то доброе, жизнеутверждающее, рисующее советского воина человеком самых высоких моральных кондиций, рыцарем без страха и упрека. И поэтому с сеанса уходишь в состоянии, не боюсь оказать, душевного просветления и очищения.

И разве это не важно?

В блокадном, голодном Ленинграде встречаются молодой боец из части, расквартированной на короткий отдых, и девушка, потерявшая волю к жизни, истощенная долгим недоеданием. Встречаются и влюбляются друг в друга той первой, верной и способной на великие испытания любовью, какая во все времена оказывается сильнее смерти.

Так было и на этот раз. Любовь вернула девушке силы, внесла в ее жизнь надежду и радость. А парень, хотя и нарушил устав, опоздав на перекличку и просрочив увольнительную в город, стал совсем другим человеком. Эта любовь стала для него источником еще большего воинского мужества и ненависти к врагу. Потому что она тоже входит составной частью в емкое и великое понятие Родина…

Молодой, искренний, обаятельный актер Олег Ефремов (тезка знаменитого актера театра и кино), его партнерша, тоже юная Наталья Кузнецова, и опытный Иван Лапиков составляют отличный актерский ансамбль, убеждают простотой и естественностью исполнительской манеры. А что касается «героической интонации», то, может быть, самый факт, что от роты, в которой сражались наши герои, в живых осталось лишь четыре человека, говорит зрителю не меньше, чем иные батальные сцены, обильно уснащенные пиротехническими эффектами?..

«Яблоки сорок первого года» — узбекская картина режиссера Р. Батырова, поставленная по сценарию Д. Холендро, построена как лирическая легенда-быль, как воспоминание о днях минувших, озаривших светом своим и день нынешний.

Да, именно в этом главное. И дело не только в сюжете, повествующем о том, как молодой кинорежиссер, приехав на летний отдых в родной кишлак, встречает чайханщика и узнает от него забавную и трогательную историю о трех аксакалах, сопровождавших на фронт эшелон узбекских яблок. Историю, которая кажется ему досужей выдумкой до тех пор, пока в Москве, просматривая воевную кинохронику для своего будущего фильма, он не находит удивительных кадров, запечатлевших трех аксакалов на фронте среди бойцов.

И тогда все услышанное от чайханщика приобретает для него (а вместе с ним и для зрителей) совсем иной, глубокий смысл, заставляет по-другому взглянуть на мир, на людей, на себя. И, может быть, сверить свои представления о добре и зле, о чести, совести, человечности с теми суровыми, военного времени нормами, по которым жили те, три «негероические» с виду героя.

Фильм этот серьезен по мысли, благороден по строю чувств. Об интернациональном единстве советских народов, объединившихся в борьбе за Родину, он рассказывает просто и правдиво, без риторики.

— Витамины! — то и дело произносят как пароль три узбека, плохо знающие русский язык, когда их вагон с солнечным грузом хотят отвести на запасный путь — на фронт идут составы с оружием и боеприпасами.

И усталые от забот и бессонницы железнодорожники, обезоруженные их просящей улыбкой и этим необычным в те дни словом, все-таки пропускают эшелон. Ведь в этих яблоках витамин дружбы, сердечности, человеческого братства…

К сожалению, в картине есть и неудачные, слабые эпизоды. Лишней, слащавой, нарушающей спокойную, сдержанную стилистику рассказа выглядит история встречи узбеков с русской девушкой Майей, а также «поединок» их со спекулянтами.

И драматургически, и режиссерски, и по актерской работе они неинтересны, неубедительны. Не очень точны порой приметы времени, подробности военного быта. Вряд ли, например, стоило каждый проход воинской колонны сопровождать бравурной духовой музыкой. Вряд ли стоило также в угоду кинематографической моде (она уже не раз «оказала себя» в картинах «Уэбекфильма») так навязчиво «модерново» подавать сегодняшнюю узбекскую молодежь, придавая ей некий «среднеевропейский» облик — о костюме, в манерах. Это вносит фальшивые нотки в повествование. Но, к счастью, не разрушает главного, того, что делает фильм интересным и нужным.

Кинематографисты Грузии, подарившие нам несколько лет «назад такой шедевр, как «Отец солдата», в год юбилея победы над фашизмом создали две талантливые картины, которые отмечены тем же пристальным вниманием к судьбе человека на войне. Это картина Р. Чхеидзе с ироничным названием «Ну и молодежь!» и «Свет в наших окнах» режиссера К. Мгеладзе (обе по сценариям С. Жгенти). Первая рассказывает о военной поре, вторая — о мирной жизни, которая, об этом напоминают авторы,— есть продолжение и итог тех трудных лет. И в дни мира и в дни войны герои их живут по одним и тем же законам — по нравственным законам, предопределенным советским образом жизни и прошедшим испытание огнем на полях сражений.

Те самые мальчишки и девчонки из одного класса, для которых окончание школы совпало с началом войны, никогда и не помышляли о солдатской судьбе. Ведь это о них, беззаботных и шумливых, сокрушенно покачивая головой, говорили старые ворчуны: «Ну и молодежь!»

Впрочем, романтические мечты о воинской славе у них, как у всех юных, конечно, были.

И вот это случилось. Война обошлась с ними совсем не так, как об этом рассказывали поэты. В горькие дни отступления и трудных, изнурительных боев прошли они свое боевое крещение. Под огнем, в грязи, среди товарищей, истекающих кровью, обрели свою школу мужества. И самые робкие, незаметные, награжденные однокашниками смешными и забавными прозвищами, самые «заурядные» явили образцы исполнения воинского долга, стойкости, бесстрашия в защите Родины.

В фильме есть символический и незабываемый эпизод, определяющий его философский, идейный лейтмотив. Прервана связь, и молодые бойцы, школьные друзья, в тяжелейших условиях, под ураганным огнем устраняют повреждение.

Погибает один, на смену приходит другой. Падает этот, и поднимается следующий… И так до тех пор, пока не выполнено боевое задание. Это как эстафета, передаваемая из одних трепетных рук в другие, как завещание павших тем, кому суждено жить…
С удивительным мужественным целомудрием и строгостью ведет режиссер этот трагический рассказ, нигде не переходя грань, не соскальзывая на мелодраму. С подкупающей простотой и искренностью ведут свои роли (молодые актеры. В картине все правда. И больше, чем правда,— за ней обобщенный образ времени и человека, воина, для которого героизм — нравственная норма. Вот они какими оказались, эти простые, ничем не приметные предвоенные школьники в обстановке, «когда страна быть прикажет героем»!..

И про тех, кто уцелел, старики если и скажут «ну и молодежь!», то уж совсем с другой интонацией — уважительной и гордой.

Другая грузинская картина «Свет в наших окнах» — о молодых строителях, которые возводят жилые дома, тоже, оказывается, о солдате. Но мы догадываемся об этом только потом, покинув зрительный зал и оставшись наедине с воспоминаниями о фильме. О солдатской выдержке, о солдатской верности в дружбе, о неистребимом солдатском оптимизме, без которого не проживешь ни в землянке, ни в общежитии.

Отлично сыгранный народным артистом Грузинской ССР Д. Абашидзе бывший фронтовик дядя Александр несет в себе это теркинское, что ли, начало (правда, расцвеченное всеми красками грузинского национального характера).

Вот еще один поворот военной темы в кино: проекция я мирные дни. Но нравственный посыл, делающий этого скромного, чуть неловкого человека душой, совестью, примером для подражания молодежи, уходит в солдатское прошлое. Познакомившись с молодыми строителями (артисты Г. Цитайшвили, Т. Толорая, Т. Циклаури нарисовали их портреты сочно, темпераментно, с добрым юмором), пережив с ними большую беду — смерть одного из друзей, узнав об их радостях, надеждах, планах, мы все же больше всего запомнили и полюбили бывалого солдата дядю Александра. На городском празднике ветеранов войны он не встретил никого из своих однополчан, они сложили голову за то, чтобы сегодня строились для людей новые дома и горел свет в наших окнах. И мы счастливы, что живет среди нас их боевой товарищ, готовый бескорыстно поделиться богатствами своей души, которые он принес с фронта.

Своеобразно и по-хорошему скромно воспроизводит военную быль азербайджанская картина «Я помню тебя, учитель», поставленная режиссером Г. Сеидбейли по сценарию М. Ибрагимбекова. На этот раз объектом внимания кинематографистов становится не фронт, а тыл. Среди произведений на эту тему, уже не раз появлявшихся на экране, азербайджанская картина выделяется не открытием материала, а открытием характера, этической проблемы.

Война и человек… Снова художники обращаются к этому «противостоянию». В военную годину проходит испытание не только сила оружия, но и сила человеческого духа — на фронте и в тылу. Об этом фильм.

Это выглядит парадоксально и немножко комично: хранителем нравственных ценностей — честности, доброты, бескорыстия — выступает человек, который пасует даже перед собственной женой. Но застенчивый школьный учитель Джабиш — воплощение нравственного максимализма. Уступить жене, спекулировать мылом (хотя бы для спасения своих голодных детей) — это значит допустить мысль о спасении в одиночку, это значит предать себя, свои принципы, сдаться, потерять право на уважение… И вот уже маленькая житейская неурядица приобретает большой общественный смысл. Бунт Джабиша, раздавшего это треклятое мыло бойцам, уходящим на фронт, означает трудную победу над собой, торжество идеалов, которые он воспитывает в своих питомцах. И пусть многое не удалось в фильме, пусть не отмечен он заметными актерскими взлетами, в чем-то чересчур прямолинеен и наивен,— в нем есть та бескомпромиссная чистота, которая не оставляет зрителя равнодушным.

Перечень картин о войне можно продолжить. Здесь стоило бы вспомнить лирически высветленный военный эпизод из фильма «Город первой любви», этот взволнованный реквием безыменным героям, чья жизнь оборвалась на пороге первой любви, назвать и менее удачные ленты года, посвященные этой теме, такие, например, как «Белый взрыв», «Золото», «Морской характер» и другие.

Все они — «рядовые киноискусства» — встают в почетный воинский строй в затылок прославленным (и вполне заслуженно) «фильмам-военачальникам». В правдивом и подробном рассказе о суровом времени интересна и такая скромная глава — просто война… Тем более что граница между «героической» и «человеческой» интонациями в искусстве не обозначена линией проволочных заграждений. Напротив, в наиболее талантливых произведениях обе эти интонации сливаются в одну, волнующую умы и сердца зрителей.

Записи по теме:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *