Легенда и быль

Легенда и быль

С. Марков

Павиак — это название одной из самых страшных варшавских тюрем времен войны и оккупации, гестаповской тюрьмы для обвиняемых в политических преступлениях. Автор книги «За стенами Павиана» Леон Ванат, бывший узник Павиака, чудом остался жив. За каллиграфический почерк его определили писарем в тюремную канцелярию, где ему удалось подделать документы, переодеться и бежать. Свою книгу, изданную в 1967 году, он написал на основе документов и по воспоминаниям. В ней — история тюрьмы, описки расстрелянных, рассказы об увиденном и услышанном.

Легенда и быль

Легенда и быль

После выхода книги в республиканской газете «Коммунист Таджикистана» появилась статья польского историка и журналиста Войцеха Сулевского, который рассказал о двух узниках Павиака — пленных советских летчиках-таджиках Халимове и Абдураимове, которым в книге Л. Ваната посвящены две страницы.

Статью прочитали драматурги Радий Кушнирович и Борис Носик. Они поехали в Варшаву, встретились с Л. Ванатом и В. Сулевским, побывали в музее тюрьмы Павиак, собрали большой дополнительный материал.

Так появился сценарий, который ставит теперь на «Таджикфильме» режиссер Сохбат Хамидов. Название картины — «Легенда тюрьмы Павиак».

Почему легенда? Ведь сценарий основывается на воспоминаниях Л. Ваната и собранных им документах. Даже персонажи фильма носят имена реальных прототипов. Дело в там, что слово «легенда» употребляется и самим Л. Ванатом. Он рассказывает — и это станет эпизодами фильма,— что, когда советские летчики, капитан Халимов и старший лейтенант Абдураимов, сбросив груз на немецкий военный лагерь под Варшавой, возвращались домой, их самолет был подбит, и они выбросились на парашютах. Окруженные фашистами, летчики отстреливались до последнего патрона, и только после этого их удалось схватить. В Павиаке офицеров пытались уговорить перейти к власовцам, но, поняв, что это не удастся, расстреляли их. Это произошло 1 ноября 1942 года. Таковы факты, сообщенные Л. Ванатом и В. Сулевским. Но есть и легенды.

Сам Ванат только однажды — присутствуя в качестве писаря на допросе — видел Халимова и Абдураимова. Их самообладание и достоинство, с которым они держались, произвели на него неизгладимое впечатление. Перед расстрелом офицеров перевели из одиночек в общую камеру смертников. По ночам каждый из смертников подробно рассказывал свою историю, сделали это и пленные таджики. О своей жизни до Павиака, о первом допросе, во время которого они убили гестаповского полковника, о бесконечных попытках склонить их к предательству, о ежедневных глумлениях и нечеловеческих пытках. Один из заключенных потом пересказал это Л. Ванату. Пересказал потому, что по тюрьме ходили легенды о бесстрашии и героизме советских офицеров, о силе их духа, оказавшейся сильнее смерти. По словам В. Сулевского, даже когда летчиков вывели на расстрел, они стали кидать в фашистов дровами из поланницы, пока их не заперли в камере и не расстреляли через глазок.

Легенда и быль

Легенда и быль

Вот это сочетание документальности изображаемых событий и их легендарности и хотят передать на экране авторы будущего фильма. Его стилистика довольно сложна. Эпизоды в тюрьме снимаются строго документально — без декораций, в естественных интерьерах. Общая камера — в знаменитом девятом форте каунасской крепости, где теперь создан музей. Той самой крепости, о побеге из которой заключенных во время войны рассказывал фильм Р. Вабаласа «Шаги в ночи». Коридоры тюрьмы « одиночные камеры — в старинной каунасской тюрьме, которая уже давно не действует, а после того, как кончатся съемки, будет уничтожена. Другие эпизоды — в вильнюсской тюрьме Лукишки, не раз служившей съемочной площадкой для кинематографистов. В фильме есть подлинная кинохроника — войны и предвоенных лет.

Сохбату Хамидову близок документальный стиль. Он окончил во ВГИКе мастерскую Л. Кристи, снял много документальных лент, среди которых «(Покорители Вахша», «Абдурахман Джами», и до «Легенды тюрьмы Павиак» поставил только один игровой фильм — «Встреча у старой мечети». В новый фильм он решил пригласить только неизвестных зрителям актеров, чтобы не вносить элемент условности в документально воспроизводимые события. Давлата Халимова играет актер театра им. Лахути Р. Хусейнов, его невесту Гульниссо — Д. Умарова, Мансура Абдураимова — выпускник ГИТИСа И. Гулямов, штурмфюрера Мертенса — артист пярнуского театра П. Кард, а обер-вахмистра Бюркля — артист каунасского театра Ю. Урмонавичюс.

Авторы фильма хотят соединить документальную манеру рассказа с возвышенной интонацией, типичной для таджикской поэзии. У таджиков много сказаний о героях, чудо-богатырях, которых народ воспевает за их отвагу и преданность родной земле. В сценарии «Легенды тюрьмы Павиак» в наиболее важных, узловых его местах в качестве звукового фона зазвучат рубобы, то лирически спокойные, то пронзительные и высокие, их сменяют рубайи и достаны возвышенные стихи о любви, о дружбе, о подвигах героев, сочиненные Омаром Хайямом, взятые у мудрецов древности и из народных источников. Ими завершается каждый эпизод, в них его философское зерно. В ключевых местах фильма будут сделаны стоп-фазы, сопровождаемые рубанями. Например, после сцены, в которой Бюркль расстреливает героев, идут стихи.

«Вот и конец, мой друг.
Замкнулся круг.
Нам истина одна далась не вдруг.
И в том она, что много разных истин,
Как и людей на этом свете, друг».

Это стихотворение раскрывает смысл не только финала, но и всей картины. Ее герои люди очень разные. Давлат Халимов родился и вырос в кишлаке. Мансур Абдураимов — сын таджикского купца, эмигрировавшего во Францию, выросший в Париже, окончивший Сорбонну и вернувшийся на родину. Друзья, они много и часто спорят, иногда до ссоры, каждый отстаивая свое понимание вещей. В спорах они ищут истину и познают, «что много разных истин, как и людей на этом свете, друг». Их споры об истине продолжаются и в Павиаке — о сущности любви, о долге дружбы, о родине — обо всем, что интересует людей, пока они живут. Во имя поисков истины они и гибнут, не согласившись стать покорными и бессловесными существами. Эта тема, проходящая через весь фильм, с особой силой зазвучит в эпизоде камеры смертников, где и советские офицеры, и польский поручик (Ю. Сурвилло), и ксендз (Г. Клащус), и старый еврей-музыкант остаются людьми и борцами наперекор тем, кто хочет вытравить из них все человеческое, лишить воли, мыслей, чувств.

В Польше о тюрьме Павиак снят документальный фильм. Поэтому естествен интерес, который проявлен там к художественной картине о Павиаке. Сценарий читали режиссеры Е. Кавалерович и Е. Гоффман, о нем много писала польская пресса. В Каунасе, где идут съемки, часто раздаются звонки из Варшавы. Звонит Леон Ванат. А в Варшаве выпускник ВГИКа режиссер-документалист Ежи Гощчик, пока его советский коллега оператор И. Миньковецкий ведет съемки в нашей стране, готовится снять кадры, которые появятся на экране до начальных титров. Он снимет подлинный рассказ Леона Ваната, снимет его там, где когда-то была тюрьма. От нее остались только кусок стены, балка железных ворот и обрывки колючей проволоки. Осталось и старое дерево у входа, может быть, самый страшный из памятников Варшавы. Ветви его увешаны табличками с именами погибших в Павиаке, а подножие всегда усыпано цветами.

Те, кто погиб в Павиаке, уже ничего не скажут. Но за них говорят документы, оставшиеся в живых люди, книги. Кажется, столько уже прочитано воспоминаний бывших узников гитлеровских концлагерей и тюрем, столько раз показаны изуверская изощренность и методичность убийц на экране, что могла бы и притупиться восприимчивость. Но привыкнуть к этому нельзя, как нельзя забыть. Не забывается страшное прошлое! Ему посвящены стихи, сочиненные в ночь казни, и письма расстрелянных, «Репортаж с петлей на шее» Юлиуса Фучика и «Дневник Анны Франк», записки Маши Рольникайте «Я должна рассказать» и романы И. Мераса, книга Леона Ваната и фильм, который снимают таджикские кинематографисты.

Записи по теме:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *