Лисицкий – десятилетия спустя

В одной из анкет замечательный мастер русского авангарда Эль Лисицкий перечислил виды своей деятельности: «Инженер-архитектор, живописец, фотописец, печатник». Этот список не полон. Педагог, профессор ВХУТЕМАСа во второй половине 1920-х годов, Лисицкий создал на факультете обработки дерева и металла кафедру по оборудованию помещений, став, по существу, пионером в области отечественного дизайна.

Лисицкий

Эль Лисицкий

Творческая индивидуальность Лисицкого сфокусировала в себе главные черты авангарда: подход к искусству как к «миростроительству», «делание» жизни по законам искусства, но искусства особого рода, основанного на новейших достижениях научной мысли.

В отличие от большинства художников русского авангарда, по преимуществу живописцев, Лисицкий получил образование архитектора. Он окончил архитектурный факультет Высшей технической школы в Дармштадте (Германия), а затем защитил диплом инженера-архитектора в Рижском политехническом институте. При этом трагический парадокс судьбы художника заключался в том, что ни одно здание по его проекту не было построено…

Недолгое время, в 1915—1916 годах, он работал в Москве у архитекторов Р. Клейна и Б. Великовского. Но самостоятельность и известность обрел вначале как мастер книги.

Летом 1919 года Марк Шагал пригласил Лисицкого в Витебск в созданную им Народную художественную школу — руководить архитектурной мастерской, а также преподавать графику и печатное дело. Осенью того же года в Витебск приехал Казимир Малевич, с которым Лисицкий познакомился еще раньше, в Москве. Уже тогда принципы супрематизма Малевича произвели на Лисицкого сильнейшее впечатление. Для молодого художника идеи супрематизма в искусстве были равны идеям революционного переустройства мира, которым он сочувствовал.

В начале 1920 года в Витебской художественной школе возникла группа «Уновис» («Утвердители нового искусства»), куда вошли и преподаватели — К. Малевич, Л. Лисицкий, В. Ермолаева, и талантливые молодые художники — И. Чашник, Н. Суетин, Л. Юдин, Л. Хидекель. В 1920 году был выпущен машинописный альманах «Уновис», богато иллюстрированный и оформленный Лисицким. «Уновис» ставил своей целью обновление возможностей и форм искусства на основе супрематизма и создание средствами искусства новых аспектов самой жизни.

Именно в Витебске 1919—1920 годов, в обстановке пылких мечтаний о судьбах страны, революции, искусства, ожесточенных споров между сторонниками М. Шагала и приверженцами К. Малевича (закончившихся полной победой последних и отъездом Шагала из Витебска), и появились первые проуны Лисицкого — наиболее интересная, выдающаяся часть его творческого наследия. Как и «Уновис», проун — аббревиатура в духе времени, придуманная художником: «проект утверждения нового». Термином «проун» можно, пожалуй, называть не только отдельные произведения. Это особый мир, искусство особых форм и их взаимодействий.

«Мы на своей последней станции супрематического пути взорвали старую картину… и сделали ее саму миром, плывущим в пространстве» — в таком стиле писал Лисицкий о проунах в статье с характерным названием «Супрематизм миростроительства» («Уновис», 1920, № 1). Некоторые проуны действительно как бы предвосхитили восприятие пространства, которое обрел человек второй половины XX столетия, вышедший в космос. Ощущение пространства как космоса повлекло за собой новые представления о покое и движении, объеме и плоскости, новые взаимосвязи между предметами и окружающим миром.

Принципы объемно-пространственных решений, заложенные в проунах, оказали несомненное воздействие и на интереснейшую работу Лисицкого в области театра. Его «фигурины» к опере «Победа над солнцем» (либретто А. Крученых, музыка М. Матюшина, пролог В. Хлебникова) были созданы в короткий, но чрезвычайно плодотворный витебский период. Впервые опера была поставлена еще в 1913 году в Петербурге в декорациях и костюмах Малевича. В 1920 году в Витебске группа «Уновис» показала «Победу над солнцем» в костюмах В. Ермолаевой. В 1920—1921 годах Лисицкии исполнил свои эскизы персонажей оперы.

После бурного, хотя и краткого «витебского ренессанса», вернувшись в Москву, Лисицкий зимой 1921 года вел курс архитектуры и монументальной живописи во ВХУТЕМАСе. Осенью этого же года он был командирован в Берлин с целью установить нарушенные войной контакты с деятелями культуры стран Западной Европы. Лисицкий прибыл в Берлин полномочным представителем искусства русского авангарда. Доклады и лекции в Германии, Голландии, персональные выставки в Ганновере и Берлине, дружба с выдающимися художниками Запада: К. Швиттерсом, П. Мондрианом, М. Штамом, Г. Арпом и другими… В 1922 году Лисицкий вместе с И. Эренбургом стал издавать международный журнал «Вещь», посвященный проблемам современного искусства и выходивший на русском, немецком и французском языках.

Нашумевшая первая русская художественная выставка, открывшаяся в Берлине в 1922 году в галерее Ван Димен, а затем показанная в Амстердаме, стала событием не только в творчестве Лисицкого, но в личной жизни: он познакомился с будущей своей женой С. Кюпперс — художницей, искусствоведом.

За границей Лисицкий тяжело заболел, врачи обнаружили острую форму туберкулеза легких. С большим трудом и только благодаря бескорыстной и деятельной помощи друзей, в первую очередь С. Кюпперс, Лисицкому удалось перебраться в Швейцарию. Даже там, в санатории, он продолжал работать: выпускал журналы «Мерц» и «АВС», делал графическую рекламу для фирмы «Пеликан». В Швейцарии же возник замысел и началась работа над важнейшим архитектурным проектом Лисицкого — «горизонтальным небоскребом». Эта работа продолжалась и в Москве, куда Лисицкии возвратился летом 1925 года. К сожалению, полностью он так и не выздоровел.

В первые месяцы московской жизни Лисицкий работал именно как архитектор, работал интенсивно и напряженно, невзирая на постоянное недомогание, отсутствие хоть сколько-нибудь сносного жилья, вопреки трудностям московского быта. Один за другим рождались чертежи и эскизы зданий: текстильный комбинат, дом-коммуна, библиотека-читальня и многие другие. В стилистике работ Лисицкого-архитектора есть несомненные черты конструктивизма. Но его архитектурное мышление было более широким.

После четырех лет пребывания на Западе Лисицкий возвратился в Москву исполненный энтузиазма, страстной веры, что именно здесь, в столице строящегося «нового мира», он вместе со своими единомышленниками осуществит мечту о «миростроительстве», основанном на синтезе искусства и современной техники.

Лисицкий сумел увлечь своей верой других. В 1927 году в Москву приехала С. Кюпперс. Софья Христиановна (как ее звали в Советском Союзе) стала неизменной участницей всех начинаний Лисицкого.

В 1930 году в СССР по инициативе Лисицкого прибыла группа западноевропейских архитекторов, инженеров, специалистов по жилищному строительству, возглавлявшаяся Эрнстом Маем. Один из участников группы, архитектор Ганс Шмидт, писал: «Лисицкий был для нас больше, нежели творческая личность. Он олицетворял идею, …которая означала для нас целый мир …Я вспоминаю высказывание Лисицкого о том, что, как он думал, мы должны, подобно мастерам-строителям итальянского Возрождения, пойти в разные страны, претворяя наши идеи в жизнь». Однако в той действительности, которая сложилась в стране в 1930-е годы, претворять в жизнь подобные «лучезарные идеи» становилось все труднее.

Сам Лисицкии в то время почти совсем отошел от деятельности архитектора-строителя. Его новаторские замыслы, изобретательность и остроумие архитектурных решений нашли выход в оформлении больших тематических и художественных выставок. Лисицкий был создателем павильонов СССР на международных выставках рубежа 1920—1930-х годов в Кельне, Дрездене, Лейпциге, Штутгарте. Подобная реализация таланта мастера симптоматична.

«Выставочная» архитектура по самим законам жанра предполагает некую идеализацию, воплощение не столько реально существующих сторон действительности, сколько умозрительно-идеальных представлений о ней. Символична аналогия между деятельностью Лисицкого — оформителя выставок и его работой художника в журнале «СССР на стройке» в 1930-е годы. «Фотописец и печатник» Лисицкии создал ряд превосходных по полиграфическому решению журнальных номеров. Но сам журнал, предназначавшийся в основном для иностранного читателя, год от года все больше становился похож на выставочную витрину, не имевшую ничего общего с жизнью страны.

Самым наглядным и драматическим образом разлад между утопией и реальностью проявился в оформлении Лисицким Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. В 1935 году он был назначен главным художником ВСХВ, но вскоре отказался от общего руководства, оставив за собой лишь проектирование главного павильона. Несколько лет жизни отдал тяжело больной художник колоссальному труду. Он исполнил сотни листов с планами залов и стендов, вариантами плафонов и светильников, эскизами декоративной скульптуры и монументальных росписей. Но гигантская по объему работа оказалась явной неудачей. В бесстрастно-симметричных общих планах, скрупулезно и добросовестно нарисованных деталях оформления почти невозможно узнать прежнего Лисицкого — автора смелых, оригинальных архитектурных идей, острых пластических решений. Художник сделал работу профессионально точную, холодно-корректную, и только. Воплотить в архитектуре павильонов темы расцвета колхозов и счастливой жизни крестьянства он был не в состоянии.

Затяжной туберкулезный процесс стал причиной смерти художника. Он скончался в Москве 30 декабря 1941 года.

Судьба его творческого наследия также была драматичной. В 1944 году С. Лисицкая-Кюпперс, как и другие немцы, проживавшие в Москве, была выслана. Она жила в Новосибирской области, а после войны — в Новосибирске. Непостижимым образом, несмотря на тяготы и лишения войны и ссылки, эта замечательная, мужественная женщина смогла сберечь и сохранить произведения и архив Лисицкого. Она отказывалась от самых выгодных предложений зарубежных музеев и частных коллекционеров, чтобы выполнить волю покойного мужа — отдать произведения в советские музеи. Это оказалось очень нелегко. Лишь в 1958 году Лисицкая-Кюпперс смогла приехать в Москву. Здесь после бессмысленных проволочек и затруднений, возникших по вине тогдашних руководителей Министерства культуры, в фонды Третьяковской галереи перешло свыше 300 произведений художника, а также его архив, книги, фотографии. Ценная часть архива тогда же была приобретена ЦГАЛИ.

С. Лисицкая-Кюпперс исполнила еще один важнейший долг перед памятью Лисицкого. Она написала о нем книгу. В монографию, помимо текста и многочисленных репродукций, включены также статьи и письма художника, воспоминания о нем. Эта книга, ставшая основополагающей в библиографии Лисицкого, была впервые издана в ГДР на немецком языке в 1967 году. С тех пор она была переведена на многие языки, но, к нашему стыду, ее русского издания не существует и до сего дня.

В эти дни в Москве, в Государственной Третьяковской галерее, впервые экспонируется большая выставка произведений Лисицкого, посвященная 100-летию со дня его рождения. И мы рады познакомить вас с работами художника, чье имя во всем мире символизирует расцвет русского искусства и лишь сегодня возвращается к нам.

М. НЕМИРОВСКАЯ
Огонек, октябрь 1990, N 43

Записи по теме:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *